Хутор, которого НЕТ

Рейтинг:  1 / 5

Звезда активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В один из февральских дней журналистов «Этажа» ждала необычная командировка – в хутор, от которого остался один сельский погост. Между тем название этого населенного пункта хорошо известно и старым, и малым нашим землякам, он фигурирует в любой издававшейся в СССР и России публикации о семье Степановых и их сыновьях, погибших за Отечество, и это хутор Шкуропатский. Здесь Николай Степанов и Епистиния Рыбалко венчались, построили свою первую хату, стали родителями, здесь в трудах-заботах, радостях и потерях прошли 35 лет их совместной супружеской жизни.

Не ищите сегодня на карте хутор Шкуропатский. Даже горожанин найдет это красивое местечко в изгибе реки Кирпили только с помощью местного населения, жителей Днепровского сельского поселения, и они обязательно покажут путь-дорогу к нему. Лежит этот путь сразу за хутором Ольховским, долгие годы называвшемся хутором Первое Мая, и к этой перемене коренное население стало, по сути, только недавно привыкать.

А мне хочется обратиться к работе известного в районе краеведа из хутора Танцуры-Крамаренко Константина Андреевича Гончаренко. Печатные сто страниц этой работы, написанной в 2007 году, посвящены «Истории казачества станиц и хуторов Тимашевского района с 1792 по 1922 годы». Есть в ней данные и о хуторе Шкуропатском, основанном в 1890 году полковником Шкуропатским и ликвидированном в 1974 году. Недолгий век, да и не полный – просуществовал хутор всего 84 года. И я снова обращаюсь к работе – книге «Епистинья Степанова» рязанского писателя Виктора Конова. Книга написана в 1998 году в серии «Жизнь замечательных людей» и, на мой взгляд, является самым лучшим трудом, посвященным не только судьбе простой крестьянской семьи и солдатской Матери, но и вообще судьбе казачьего края и кубанских хуторов. Сносить мелкие хутора, в число которых попал и хутор Шкуропатский, в районе, как и по всей Кубани, решили в конце тридцатых годов прошлого века. Скорее всего, пан Шкуропатский об этом так и не узнал, потому что история его семьи «затерялась во время Гражданской войны». Однако по воспоминаниям хуторян, с паном им повезло – имел он незлобивое сердце, крестьянам помогал, землю сдавал в аренду, но жить на ней было можно. Дом Шкуропатского стоял на краю хутора, был просторным, с аллеями и чудо-беседкой на кургане – ее окружали заросли сирени. Летом его семья жила в хуторе, а зимой - в станице Тимашевской, где в списке памятных и исторических мест станицы Тимашевской он так и значился – дом пана Шкуропатского. В 1918 году его отдали под штаб Тимашевского революционного полка, в июле-августе того же года здесь был штаб обороны станицы Тимашевской, на одном из совещаний которого присутствовал герой Гражданской войны, ставший прообразом главного героя повести «Железный поток» Епифан Иович Ковтюх! Героической была зимняя резиденция пана, хотя он так этого и не узнал. Снесли дом пана Шкуропатского, а память об историческом здании живет: сначала здесь решалось будущее молодой советской республики, в мирное время лечили детей (старое здание детской поликлиники, на месте которой позже начнут строить банковское учреждение, банк «Крайинвест» - и было панским домом), во время Великой Отечественной лечили раненых, после госпиталя отдали культработникам… Так что не смотрите, земляки, на хутор Шкуропатский свысока… В самом доме пана, уже на хуторе, при советской власти располагались школа, потом клуб, его отдавали под жилье для сельской учительницы… «Дворцом казался хуторским ребятам дом, - писал в своей книге Виктор Конов, - печи с изразцами, деревянные полы, железная крыша…»

Панский дом отличался от крестьянских хат прежде всего кровлей – у тех они были крыты камышом - самым доступным в те времена «стройматериалом», высотой в два-три человеческих роста. Лучше Виктора Конова и здесь не скажешь: «Весь хутор стоял взъерошенный, лохматый: камышом покрыты хаты, сараи, амбары, погреба, из камыша сделаны изгороди, шалаши в садах или в поле, соломенные скирды возле хат или кукурузные заросли в огородах еще больше усиливали добродушную растрепанность хутора…»

…Нет, не увидеть сегодня на месте хутора Шкуропатского эту милую крестьянскую картинку. Не донесет ветерок запах дымка от кабыци, а то и наваристого борща, не услышать голоса ребятни, бегающей босиком по летним лужам, не увидеть крестьян на покосах… Осталось от хутора одно кладбище, погост…

Тем февральским утром и шагали мы вместе с ветераном музея семьи Степановых Таисой Сергеевной Чумаковой, оставив редакционную машину на краю лесополосы, у фермы, чтобы прикоснуться к панской земле, поклониться ушедшим в мир иной…

14shkur

Отсюда до кладбища, которое стояло на кургане и за которым некогда располагался хутор Шкуропатского, было километра два, рукой подать, да путь был и непроезжим, и непролазным. Проехать здесь мог только вездеход или «КамАЗ», который вскоре и месил чернозем, идя нам навстречу. А мы шли по кромке лесополосы, по уже хоженой тропе, которая внезапно обрывалась, потому что путь преграждали колючие заросли глядичей акации, и так же внезапно возникала вновь. Обувь давно потяжелела, к прилипшему на подошвы чернозему добавлялась листва, потом к ней снова прилипала жирная почва… Казалось, нет конца этому пути, а ведь тропинку протоптали люди, и шли они не по праздным делам, а на хуторское кладбище… А моя попутчица вспоминала самих хуторян – работая в музее и собирая по крупинкам воспоминания о семьях Степановых и Рыбалко, она многое знала и о муже Епистинии Михаиле, и его младших братьях, которые жили на хуторе Шкуропатском, и их соседях.

- На хуторе Шкуропатском жили семьи Ольховских, Отрошко и Свенских – три брата были соседями семьи Степановых, - вспоминала Таиса Сергеевна, придерживая колючую акациевую ветку, - Жили на хуторе друзья братьев Степановых Николай и Тимофей Свенские, Верменик, Соколенко, Тупихин, Рыбалка, Чекота, Сердюк, Ситниченко, Остривной, Цыбуля… Жили на панском хуторе три брата Степановых – Пантелей, Михаил и Фадей…

…Наша обувь давно уже напоминала не слоеный пирог из чернозема и листвы, а гири. Но еще немного терпения, и мы ступим на курган - с крестами и памятниками, зарослями терна и деревьями на окраине…

Однако, дороги к кладбищу нет – широкая колея у края лесополосы, проделанная «КамАЗом», огибала погост и уходила вдаль распаханного поля, и у нас уже не было никакого шанса увидеть хотя бы место последнего пристанища пана Шкуропатского… Никакого!

До кладбища – считанные метры, всего-то - ширина дороги, ее мы преодолеваем с немалыми трудностями и, наконец, ступаем на курган.

Подолгу стоим у могильных холмиков. На них уже знакомые фамилии - Степановы, Рыбалко… Степановы – Евдокия, Акулина, Александр… Рыбалко – Мария, Иван, Тамара… Большая родня была и у Михаила Степанова, и у Епистинии Рыбалко. И при жизни они были рядышком, и после смерти – вместе… По православной традиции, все могилы повернуты лицом к восходу солнца.14shkur2

- Даже на том свете люди по хутору скучают, не только по солнцу, - произносит неожиданно Таиса Сергеевна, словно читая мои мысли. - А перед ними и находился раньше хутор Шкуропатского. Сейчас – одна земля. Распахали ее, разровняли подворья…

Почти на вершине кургана - скромный памятник дочери Епистинии - Верочки Степановой, которая угорела от угарного газа в 1939-м, ей всегда будет шестнадцать. Рядом с дочкой – могилка отца, Михаила Степанова. Две цифры - 1873 – 1933, грустное лицо – словно понимает, что невыполним, не сможем выполнить мы последнюю просьбу Епистинии – похоронить ее рядышком с мужем. А если бы выполнили, может, и дорогу бы сюда достойную проложили. На худой случай – пустили бы ее в обход кладбища, ведь только догадаться можно, что испытала степановская родня, когда хоронила 31 января 2018 года Степанова Виталия Фадеевича… Рядом с его могилой – маленькое, из железа, надгробие и надпись: Степанова Эллочка. 14.1939.1Х. Родилась и умерла… Не довелось ей побегать босиком по лужам, узнать, что такое кабыця, увидеть, как лепила «улыбающиеся вареники» Епистиния Федоровна…

Каждое имя – как назидание нам, потомкам: через года, через века – помните, о тех, кто уже не придет никогда… И я снова вспоминаю рязанского писателя Виктора Конова, закончившего свою уникальную книгу о Епистинии всего одной, но такой пронзительной фразой: «Известна мудрость: под каждым надгробным камнем покоится история народа, история человечества, Вселенная. Сразу понятной становится эту мудрость, когда подумаешь о жизни и судьбе Епистинии».

Надежда Басманова.

Фото автора и Виталия Карнауха.

Забота
Ремонт и обслуживание

logo inverted trans

352700,  Краснодарский край, г. Тимашевск, ул. Колесникова, 5-а

 : 

etag.reklama@mail.ru

 : 

8(86130)4-61-50, 4-43-31

Яндекс.Метрика